Избранное

Последние 

публикации

Архив

Поиск по тегам

Тегов пока нет.

Следите за нами

  • email_icon
  • Facebook Basic Square
  • Twitter Basic Square
  • Vkontakte Social Icon
  • YouTube Social  Icon

Заключения специалистов Российской академии наук по делу Осипенко. Часть 2.


В апреле 2017 года, изучив приговор и материалы дела Осипенко, – ведущие российские учёные и специалисты в области права, представили независимые научно-консультативные заключения с выводами «об отсутствии состава указанного преступления в целом», что «является основанием для отмены или изменения соответствующего судебного решения в апелляционном порядке», а многочисленные нарушения Уголовно-процессуального кодекса и Конституции РФ в комплексе «могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, что в соответствии с п. 2 статьи 389.15 является основанием отмены или изменения приговора в судебном порядке».

С учётом запутанности искусственно «раздутого» дела, превышающего по объёму дело в Нюрнбергском процессе, выводы каждого из экспертов, будут опубликованы частями, согласно поставленным вопросам.

Доктор юридических наук, профессор по кафедре уголовного права, заведующий сектором уголовного права, криминологии и проблем правосудия Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института государства и права Российской академии наук, Сергей Васильевич Максимов.

Вопрос 3. Соответствует ли УК РФ вывод, изложенный на с. 3861-3862 Приговора суда, о том, что одни и те же деньги в одно и то же время были похищены двумя разными способами: и присвоением, и растратой (причем одновременно), так как, по мнению суда, присвоение и растрата являются единой формой (способом) хищения?

Содержащийся в Приговоре суда вывод о том, что «В данном деле имели место как присвоение - обращение денежных средств в пользу членов организованной группы, так и растрата - распоряжение присвоенными денежными средствами» и что «при совершении исследуемого преступления данные признаки сопутствуют, дополняют друг друга и являются единой формой (способом) хищения в настоящем деле» противоречит базовым положения теории уголовного права и уже упоминавшимся положениям п.19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Анализ господствующих в теории уголовного права на протяжении длительного время представлений о разграничении присвоения и растраты как форм преступления, предусмотренного ст.160 УК РФ, позволяет сделать однозначный вывод о том, что одновременное совершение одним и тем же лицом (лицами) присвоения и растраты в отношении одного и того же имущества невозможно.

Так, в издании «Особенная часть Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебная практика, статистика», подготовленном под общей редакцией Председателя Верховного Суда Российской Федерации, д.ю.н., профессора В.М. Лебедева отмечается, что «при совершении хищения имущества, которому оно вверено, может иметь место или присвоение, или растрата, т.е. они взаимно исключают друг друга»[1].

Этот вывод основан, прежде всего на том, что у рассматриваемых форм хищения разные моменты окончания. При присвоении хищение следует считать оконченным с момента незаконного пользования имуществом, а при растрате – с момента незаконного распоряжения при правомерном владении.

Разные моменты окончания для рассматриваемых форм хищения, предусмотренного ст.160 УК РФ, обусловлены, прежде всего, базовым для этих форм признаком вверенности имущества.

«Вверенность имущества», - как отмечал заслуженный деятель науки РФ, д.ю.н., проф. Л.Д. Гаухман, означает, - «что оно до хищения находится в правомерном владении виновного и последний наделен в отношении его определенными правомочиями, вытекающими из правомерного владения»[1]. Из этой констатации, в частности, вытекает, что невозможно похитить имущество путем присвоения в составе организованной группы, которая согласно части 3 статьи 35 Уголовного кодекса РФ, представляет собой устойчивую группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений, поскольку наличие цели совершения преступления при совершении любым из участников организованной группы любой сделки, направленной на приобретение имущества, делает ее ничтожной.

В соответствии со статьей 169 ГК РФ «Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и соответственно не может создавать основания для правомерного владения имуществом, т.е. для того, чтобы такое имущество считалось вверенным.

Поскольку, как подчёркивается в п.19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», «Присвоение считается оконченным преступлением с того момента, когда законное владение вверенным лицу имуществом стало противоправным», растратить уже присвоенное имущество одно и то же лицо не может, поскольку такая фактическая растрата уже не будет иметь значения для квалификации содеянного по ст.160 УК РФ.

Вопрос 4. Влияют ли на квалификацию действий Осипенко Ю.В. по ч. 4 ст. 160 УК РФ, добавленные в описательно-мотивировочную часть Приговора суда ссылки на новые факты (якобы установленные судом за пределами обвинения), увеличивающие объем обвинения и существенно изменяющие роль Осипенко Ю.В. на более активную по сравнению с обвинительным заключением, для назначения ему почти максимального наказания?

Исходя из смысла п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 сентября 1975 г. № 5 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 20 декабря 1976 г. №7, от 20 декабря 1983 г. №10, от 27 августа 1985 г. №7 и от 24 декабря 1985 г. №10, в редакции постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. №11, с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 6 февраля 2007 г. №7 и от 9 февраля 2012 г. №3) при судебном разбирательстве не допускается не только изменение обвинения на более тяжкое, но и на существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от предъявленного обвинения. При этом под изменением обвинения на более тяжкое, в частности, предлагается считать случаи, когда «в обвинение включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), влекущие … увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного»[1].

В этой связи содержащиеся в Приговоре суда упоминания (в части, относящейся эпизоду №1, л.л. 1-252,3862, 4037) о новых фактах, отличных от фактов, приведенных в обвинительном заключении (л.л. 39133-39718) и протоколе судебного заседания от 28.07.2016 г. (л.л. 12-67 - прения гособвинителя), по нашему мнению, не обоснованы, и, в прямом противоречии рассмотренным выше положениям п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 сентября 1975 г. № 5 истолкованы в Приговоре суда как обстоятельства, указывающие на необходимость применения наиболее строгого наказания из числа предусмотренных в ч.4 ст.160 УК РФ.

Читайте далее. Часть 3.

Ранее. Часть 1.

#ИГПРАН #РостовскийОбластнойсуд #ДелоОсипенко

Команда Эгрегор

    Для участия в проекте Эгрегор, обращения за помощью, предоставления, публикации информации либо получения консультации, обращайтесь к нам нажав на кнопку внизу данного текста.

     Вы можете подписаться на "Хроники уголовного преследования"  Осипенко Ю.В. и следить за развитием ситуации  этого проекта Эгрегор.