Избранное

Последние 

публикации

Архив

Поиск по тегам

Тегов пока нет.

Следите за нами

  • email_icon
  • Facebook Basic Square
  • Twitter Basic Square
  • Vkontakte Social Icon
  • YouTube Social  Icon

«Последнее слово» - единственное реализованное право на защиту предпринимателя Юрия Осипенко.

Фундаментальное право на защиту и справедливое судебное разбирательство в отношении предпринимателя Юрия Осипенко было сведено к нулю. Единственное право которое ему было представлено в деле - это право на Последнее слово. 06.08.2016 г.

«Прежде всего хочу отметить, что к сожалению, в ходе этого судебного процесса, я абсолютно потерял доверие к данному суду, так как, по моему мнению, ситуация вышла не только за рамки правового поля, но и здравого смысла.

Я, Юрий Осипенко, российский предприниматель из Ростовской области, патентообладатель, осуществлявший трансфер, разработку и внедрение новых технологий в сфере энергосбережения. В то время, когда импортозамещение ещё не стояло так остро на повестке дня нашего государства, созданная мною научно-производственная компания уже выполняла задачи по локализации производства светодиодной продукции.

Однако, уже седьмой год, вместо участия в развитии производственно-технической инфраструктуры нашего государства, мне приходится бесполезно (что само по себе мучительно) находиться в следственном изоляторе, «изобретая» методы защиты от деструктивного правоприменения. Большой административный ресурс, ставший карательным инструментом авторов этого процесса и сумма их неправовых интересов, делают ситуацию неординарной, а её разрешение обычным способом - невозможным.

Обращаясь к гражданам Российской Федерации, наш Президент указал на необходимость обеспечения надежной гарантии прав, достоинства и собственности предпринимателя и всех граждан страны для обеспечения благоприятного делового климата. Также, он особо отметил необходимость исключения возможности любых злоупотреблений при принятии решений о возбуждении уголовных дел и избрании мер пресечения в сфере уголовного преследования предпринимателей, установив барьер на пути тех, кто использует уголовное преследование как дубину в корпоративных спорах и конфликтах для отъема собственности у законных владельцев.

Тем не менее, моя история, служит примером пренебрежения и позицией главы государства, и требованиями закона, рядом судей и прокуроров Ростовской области. Данный регион в последние годы, прославился как «заповедник» правового нигилизма. Уголовные дела против предпринимателей, здесь не раз получали общественную оценку как сфабрикованные или заказные. Злоупотребление властью и служебным положением некоторыми стражами закона, даёт повод общественности заявлять о произволе региональных правоохранительных органов. Согласно сложившейся в здесь практике, любой гражданин при «необходимости», может быть заключён под стражу без реальных оснований и на неопределённое время в «интересах сторон».

Время, проведенное мною под стражей, позволило в полной мере ощутить на практике, что должностные лица из правоохранительных органов Ростовской области, преследующие в данном деле интересы, находящиеся вне правого поля, умеют добиваться нужных результатов при любых проверках, уходя от ответственности. В этой связи - я не питаю иллюзий по поводу того, что без справедливого вмешательства (волевого решения) - восторжествуют закон и здравый смысл.

Об этом говорят и ведущие правозащитники страны.

Я, нахожусь под стражей без возбуждения против меня уголовных дел и предъявления обвинения уже седьмой год. При этом никаких реальных, достоверных обстоятельств, которые могли бы являться основанием для такой жёсткой меры пресечения- нет. Игнорирование судами и прокуратурой Ростовской области требований Конституции Российской Федерации и намеренное искажение реальной «картины» дела в официальных документах, привели к тому, что мера пресечения в виде содержания под стражей, была продлена мне 28 раз до 6 лет 4 месяцев, причем каждый раз по одним и тем же, надуманным и противоречивым основаниям, кочующим из одного постановления суда в другое. За эти годы я пережил около 800 этапов в пыточных условиях, теряя здоровье, а главное - близких людей и часть своей жизни. Другой предприниматель из числа обвиняемых, проходивших по данному делу, не пережив такого «правосудия» - умер еще в 2014 году. Перед смертью он просил судью Новочеркасского городского суда, рассматривающего дело по существу, сохранить ему жизнь, изменив меру пресечения на домашний арест. Однако, суд продлил срок содержания под стражей и своим решением, фактически, «приговорил» его к «высшей мере». Ответственность за смерть оставшегося согласно закона невиновным человека, никто не понёс. По моему мнению - это настоящая легализация убийства. Так, превышение «разумного» срока содержания под стражей, превращает его в заранее назначенное и наиболее жестокое наказание. При этом, как в ходе предварительного следствия, так и при рассмотрении дела по существу судом, нарушены фундаментальные требования Конституции, Уголовного кодекса, Уголовно-процессуального кодекса и Верховного Суда Российской Федерации, что превращает данное дело в набор прецедентов, деформирующих правоприменительный процесс в нашем государстве.

Вот лишь некоторые из таких прецедентов, созданные для организации необоснованного уголовного преследования:

3 октября 2009 года, следователь СЧ ГСУ ГУВД Ростовской области, задерживает меня и допрашивает в качестве подозреваемого по возбуждавшемуся в отношении иного лица, стороннему уголовному делу, которое к тому же за три месяца до этого, было прекращено, как незаконное, после чего помещает меня в изолятор временного содержания.

После этого, 5 октября 2009 года, следователь, доставив меня в Ленинский районный суд г. Ростова-на-Дону, заявляет ходатайство о моем аресте. Суд, рассмотрев ходатайство следователя, отказывает в его удовлетворении, при этом указав в судебном акте, что я никогда не работал в Потребительском кооперативе «ПС «Инвестор-98» в хищении денежных средств которого подозреваются его руководители, и уголовные дела в отношении меня не возбуждались. Законность данного судебного акта, подтверждена кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда второй инстанции от 12 октября 2009 г. Таким образом, действия следователя были незаконными, но все же поддерживались прокуратурой Ростовской области. Вероятно, поэтому, обходя решение суда и нормы закона, доставив меня в следственную часть - он предъявляет обвинение уже по-другому, стороннему уголовному делу, возбужденному в отношении неустановленных лиц из числа руководителей Потребительского кооператива «ПС «Инвестор-98», где как уже было установлено судом - я никогда не работал.

Далее, следователь, избирает мне меру пресечения в виде подписки о невыезде на основании уже третьего, стороннего уголовного дела, также возбуждённого в отношении иного лица (простите за уточнение, то ли вымогателя, то ли разбойника). Вот так просто (в материалах данного дела до сих пор имеется эта подложная подписка о невыезде по другому делу... замазанная «кем-то» белым канцелярским красителем). Полагаю, такое неуёмное стремление начать мое уголовное преследование и ограничить свободу, могло быть обусловлено лишь наличием задачи, лежащей за рамками правового поля. В итоге каждое описываемое деяние в нарушение требований закона, было выполнено без возбуждения в отношении меня уголовных дел.

Однако, заинтересованным лицам необходим был именно мой арест, и в марте 2010г. против меня возбуждается единственное уголовное дело по подозрению в легализации денежных средств на моем предприятии, которое, впрочем, было прекращено в июле 2010г., то есть спустя всего три месяца, ввиду отсутствия состава преступления.

Тем не менее - это дало время и возможность, следователю, подменяя одно уголовное преследование другим, «прикрепить» меня к стороннему делу и добиться ареста. После моего ареста, состоялись рейдерская атака на бизнес и захват его активов. В результате чего, была прекращена хозяйственная деятельность перспективного предприятия.

В это же время, суды, вероятно, под влиянием региональной прокуратуры, представляемой прокурором Пешковым З.А., впоследствии осужденным за коррупцию и оказание давления на работу следствия, перестали «замечать» нарушения закона в моем деле. Следователь, получив такую «поддержку», совершает настоящий демарш против процессуального права. Прежде всего, ограничивая в доступе к информации - он отказывается знакомить меня сначала с постановлениями, а после и заключениями бухгалтерских экспертиз. И это по экономическому делу! Далее, апогеем правового произвола, становится отказ следователя от предъявления мне обвинения по заново «сконструированному» им итоговому уголовному делу. Исключив моё право на защиту, следователь отказался меня допрашивать в качестве обвиняемого, ограничившись допросом самого себя (есть в материалах дела и такой протокол), завершая таким специфичным способом, предварительное следствие по уголовному делу.

Таким образом, можно резюмировать, что по объявленной в прениях гособвинением ч.4 ст. 160 УК РФ - я никогда не допрашивался ни в качестве свидетеля, ни в качестве подозреваемого, ни в качестве обвиняемого. Само обвинение по данной статье мне также никогда не предъявлялось.

В конечном итоге, орган предварительного следствия, сформировал не менее специфичное обвинительное заключение, из которого следует, что у одних и тех же потерпевших, дважды были похищены одни и те же деньги, что противоречит не только положению закона, но и здравому смыслу. Данный казус, должен был быть разрешен еще при квалификации деяния с учетом «конкуренции» уголовно-правовых норм и положения закона, устанавливающего незаконность двойного вменения за одно и то же деяние. Тем не менее, такое обвинительное заключение было утверждено прокуратурой Ростовской области и поддерживалось государственным обвинением до недавних пор в суде. То есть, прокуроры, вопреки требованиям законодательства полагают, что гражданин Российской Федерации, может подвергаться уголовному преследованию без возбуждения в отношении него уголовных дел и вынесения иных предусмотренных законом правовых актов, при этом находиться в статусе обвиняемого без предъявленного обвинения и содержаться под стражей без реальных оснований неограниченное время. Как говорится, «если нельзя, но очень хочется, то можно».

В таком виде данное дело поступило в Новочеркасский городской суд, который отказался принимать законные меры, необходимые для устранения нарушений законодательства и восстановления моих прав, вернув дело прокурору. Гособвинитель в свою очередь, продолжая линию следователя, уклонилась от изложения обвинительного заключения и разъяснения его сути, ограничившись называнием статей Уголовного кодекса Российской Федерации, что можно смело назвать «фирменным стилем» Ростовской прокуратуры. Суд, поддерживая гособвинителя, после моего заявления о том, что я не понимаю в чем обвиняюсь и прошу принять меры для разъяснения сути не предъявленного мне обвинения, фактически, предложил мне разобраться самостоятельно. Такая позиция гособвинителя и суда, по моему мнению, объясняется желанием скрыть неустранимые противоречия и нарушения закона.

В дальнейшем, не соглашаясь с позицией защиты, судья в рамках судебного разбирательства по данному уголовному делу, все же вынес постановление о проведении документального исследования обвинительного заключения. Тем не менее, данным исследованием были полностью подтверждены выводы зашиты о том, что сами потерпевшие и суммы денег у них похищенных - идентичны по двум вменяемым деяниям. При этом общее количество пайщиков и суммарная величина их денежных средств не соответствуют итоговым величинам, указанным в обвинительном заключении. Таким образом, обвинительное заключение, по которому проведено судебное разбирательство данного уголовного дела, противоречиво и не соответствует требованиям закона. Несмотря на такое заключение эксперта, судья все равно не вернул дело прокурору, а продолжал слушания, заявив: «представленное в уголовном деле обвинение изложено доступно к пониманию, сформулировано четко, логически выдержано». То есть, судье представилось понятным и логичным, хищение дважды одних и тех же денег у одних и тех же потерпевших притом, что с учётом выводов эксперта, итоговая сумма ущерба фактически не определена. Однако, более вероятно, что ни гособвинитель, ни суд просто не заинтересованы в установлении истины по данному делу. Вместо этого, напротив, отчетливо виден обратный тренд, включающий в себя избирательное правоприменение, систематическое нарушение принципа состязательности сторон и права на защиту.

Что подтвердилось во вчерашнем процессе, куда как мне стало известно, не был допущен один из моих защитников, который должен был изложить мою позицию в прениях сторон.

Также, гособвинитель при поддержке суда, нарушая требования закона и вопреки интересам потерпевших, отказалась от допроса в суде половины потерпевших, отказавшись и от оглашения их показаний, что было поддержано только бывшим генеральным директором кооператива - подсудимой Г.И. Черенковой. Таким образом, установить реальное число потерпевших по данному делу и реальную сумму нанесенного им ущерба в итоге окажется невозможно. Обращаю внимание, что в ходе судебного следствия, по ходатайству гособвинителя, судом начинался осмотр вещественных доказательств - первичных кассовых документов, который, однако был прерван в самом начале, сразу же после того, как обнаружились первые документы, свидетельствующие о моей невиновности. Таким образом, наиболее важный и существенный элемент доказательной базы в отношении человека, «обвиняемого» в хищении, был исключен. Кроме того, стороной защиты в ходе судебного следствия к материалам дела было приобщено решение Новочеркасского городского суда, из которого следует, что в моих действиях отсутствует материальный состав хищения. В отношении решения гражданского суда, председательствующий по данному делу судья указал, что не может принять эти сведения, до того, как не будут исследованы первичные кассовые документы. Тем не менее, после четырех с половиной лет ожидания, время за которое суд отклонил или оставил без рассмотрения более 500 моих и моего защитника ходатайств и заявлений, суд отказал моему защитнику и в осмотре первичных кассовых документов кооператива. То есть, судья сознательно отсекает возможность доказывания невиновности, отказывая стороне защиты в представлении доказательств. Далее, суд не позволил уже мне заявить свое ходатайство об исследовании первичных кассовых документов кооператива, а после моих возражений на действия председательствующего, просто удалил меня из процесса до окончания прений сторон, сославшись на то, что я не подчиняюсь его распоряжениям. При этом в нарушение закона даже не разъяснив мне мои права.

После того, как нарушения законов в данном деле, привлекли внимание прессы и правозащитников. Новочеркасский городской суд принял решение закрыть судебный процесс. При этом, по моему мнению, были использованы абсолютно надуманные, искусственные обстоятельства. Такой способ производства по делу, конечно, создает для стороны обвинения более комфортные условия с целью замалчивания имеющихся нарушений. Для того, чтобы скрывать происходящее в данном деле, также закрыты были и судебные заседания апелляционной инстанции в Ростовском областном суде, причем избирательно и дискриминационно, так это всегда касается только моего вопроса.

Позиция местных органов судебной власти и прокуратуры показывает, что данный судебный процесс стал лишь «оформлением» версии обвинения и заинтересованных лиц, а длительный срок моего содержания под стражей, уже превращен в самодостаточное основание для вынесения заведомо несправедливого, обвинительного приговора.

Сотрудники вышестоящих надзорных инстанций не только не стали разбираться в деле по существу, отписываясь по формальным основаниям, но и позволили себе ложные, надуманные утверждения в официальных документах (имеется в наличии у стороны защиты).

Такая «невнимательность», вероятно, вызвана накоплением репутационных рисков в данном деле и желанием сохранить «честь мундира», избежав огласки вкупе с объективным разбирательством по настоящему делу. О чём заявил и уважаемый Уполномоченный по правам предпринимателей при Президенте РФ, Титов Б.Ю.

Подтверждением того, что в данном деле есть признаки коррупции, в также злоупотребление властью и двойные стандарты, является заключение двух независимых экспертиз ЦОП "Бизнес против коррупции" при Уполномоченном по защите прав предпринимателей Б.Ю. Титове от 10.04.2013 г. и от 15.04.2016 г. Эксперты указали на многочисленные процессуальные нарушения в деле, на незаконность моего уголовного преследования без возбуждения в отношении меня уголовных дел и предъявления мне обвинения, беспрецедентный срок содержания под стражей без реальных оснований, признаки рейдерского захвата и коррупции в деле.

По результатам этих экспертиз ситуация по моему делу упомянута в Книге жалоб и предложений Российского бизнеса, представленной Уполномоченным по правам предпринимателей Б.Ю. Титовым совместно с ежегодным докладом президенту РФ.

Данное дело также поставлено на личный контроль Уполномоченного по правам человека при Президенте РФ Т.Н. Москальковой, которым непосредственно занимаются сотрудники её аппарата В.Ф. Немченков и В.М. Богдан,неоднократно выражавшие свое отношение к происходящему в данном деле в том числе и в данном судебном процессе.

Также, Председатель Совета по правам человека при Президенте РФ М.А. Федотов, обратив внимание на данное дело, направил обращение в Генеральную прокуратуру РФ, с требованием разобраться в данном деле.

Однако, на текущий момент, как оказалось, предпринятых действий недостаточно для того, чтобы преодолеть давление заинтересованных лиц, желающих избежать репутационных рисков, скрывая нарушения закона и признаки коррупции в столь далеко зашедшем деле.

В связи с чем, по моему мнению, и появился на свет новый юридический монстр, а по сути, ода коррупции и процессуальным нарушениям, которую представила в прениях гособвинитель Ю.В. Корсунова.

На чем же в итоге основаны доводы гособвинителя? Это так называемые «три кита» : экспертизы, прослушка телефонных переговоров и показания заинтересованных лиц. Однако, экспертизы, как обоснованно указала моя защита, были выполнены с нарушениями процессуального закона, а кроме того все экспертизы являются неполными, поскольку следствием умышленно не проведена экспертиза по возвратам. Всё это делает экспертизы недостоверными и недопустимыми. Приведу лишь один пример: экспертиза, согласно которой следует, что, якобы мной были получены и не возвращены в кооператив денежные средства, вообще не учитывала первичную документацию кооператива, вместо этого ссылаясь на выводы еще даже не назначенных и как следствие не существующих экспертиз.

Даже человеку без специальных юридического и экономического образования, ясно, что задавая вопрос «А были ли займы»?, необходимо также задать и вопрос «А были ли возвраты»? Такой вопрос поставлен вообще не был, из чего можно сделать вывод, что с самого начала расследования данного дела, органом предварительного следствия формировалась нужная заинтересованным лицам картина. Из которой должно было следовать, что деньги, якобы не были возвращены не теми лицами, которые в действительности могли их изъять из кооператива.

Также обращу внимание на то, что так называемые прослушки телефонных переговоров, совершено не ясны и выполнены с других, не имеющих ко мне отношения номеров. Почему гособвинение ссылается на посторонние телефонные переговоры как на доказательства моей вины - не ясно.

Теперь хотелось бы, обратить внимание, на показания по-моему мнению заинтересованных лиц. Начну с генерального директора кооператива Г.И. Черенковой к которой и адресованы претензии всех потерпевших граждан.

Так, Г.И. Черенкова, которая по мнению гособвинения, активно ей в чём-то содействовала, на самом деле, при расследовании данного дела, всего лишь активно содействовала продвижению собственной, выгодной ей версии.

Версия, которая, призвана скрыть реальную схему хищения, что подтверждается, в том числе, решением Новочеркасского городского суда. Ведь согласно версии Г.И. Черенковой и солидарного с ней гособвинения, мною якобы получены 289 млн. рублей, которые никогда не были возвращены. Однако - это противоречит материалам данного уголовного дела, поскольку и согласно материалам данного уголовного дела и согласно приобщённого решения Новочеркасского суда, от моего имени было возвращено 290 млн. рублей, то есть на миллион рублей больше. Более того, всем известно, что если бы произошло такое безвозвратное изъятие денежных средств, то дальнейшая хозяйственная деятельность кооператива с учетом его кассовой дисциплины - была бы невозможна. Таким образом, версия Черенковой надуманна и опровергается фактическими обстоятельствами, так же как и солидарная с ней версия гособвинителя.

Что касается версии Л.А. Приймак. Это вообще удивительная для меня ситуация. Поскольку хотя этот человек и вызывает сочувствие, все же цинично лжёт. Конечно, спасая свою шкуру, человек способен на многое. Хотя, по моему мнению, обменивать совесть на кусок колбасы - недостойно. Что же касается якобы «преданного сотрудника», так это Л.А. Приймак сама же опровергла, причем неоднократно, представив суду некую стенограмму, неких записей.

Говорить о «преданном сотруднике», который тайно фиксирует своего коллегу в процессе взаимодействий с ним, наверное, сложно. Я не называл бы такого сотрудника преданным. Я считаю это подлостью. Заслуживающей внимания всего предпринимательского сообщества. Необходимо быть очень осторожным с такими людьми.

Далее, Л.А. Приймак, безусловно говоря ложь, исказила реальную картину, которую подтверждает её же стенограмма. Поскольку непосредственно поручение по подписанию тех или иных документов в кооперативе она получала вовсе не от меня, являвшегося так же как и она сотрудником компании «Нотис». Вопреки утверждению гособвинения. Ведь то, что говорит гособвинение опираясь на якобы имеющиеся показания Л.А. Приймак, собственно показания Л.А. Приймак не содержат, то есть это либо какая-то возможно согласованная с гособвинением, но не озвученная в судебном заседании часть «показаний» Л.А. Приймак либо вообще вольные фантазии гособвинения.

Так, например, гособвинитель заявила, что якобы я передал свою долю в компании «Нотис» А.В. Федорцову в обмен на право получения кредитов. Однако, такого никогда не было и не могло быть потому, что я никогда не был учредителем компании «Нотис». Что указывает не просто на надуманность, но и на заинтересованность гособвинителя в этой конкретной версии.

Далее, показания как Л.А. Приймак, так и Г.И. Черенковой, были опровергнуты честными показаниями единственного сотрудника не испугавшегося ответственности и давления, не испугавшегося последствий - одним из главных бухгалтеров кооператива – Е.Ф. Матвиенко, которая указала, что никаких займов, никто из «формальных» заемщиков не получал. Это первое. Второе – Матвиенко также рассказала о том, как в действительности велся бухгалтерский учет в кооперативе и как по команде руководителя кооператива Г.И. Черенковой, производились различные манипуляции. Остальные сотрудники по понятным причинам постарались это скрыть, поскольку именно они материально - ответственные лица.

Да... Я действительно высказываю свое отношение к происходившему в данном процессе, о чем мне известно стало из протоколов судебного заседания. Далее, хотелось бы обратить внимание на ситуацию с потерпевшими. Эта ситуация действительно заслуживает внимания. Поскольку, вероятно, пострадало много людей, однако - сколько и на какие суммы, до сих пор фактически не установлено. У нас гособвинитель очень патетически сказала, что нарушены имущественные права стольких потерпевших... Но при этом не указала, что сама отказалась от половины потерпевших, фактически отказавшись и от установления истины по делу. Говорить в такой ситуации о защите интересов потерпевших - трудно. Тем более, что в итоге не установлено ни сумма реального ущерба, нанесенного им, ни способ хищения. При этом гособвинение, фактически проигнорировало версию председателя совета кооператива А.В. Федорцова, хотя, по моему мнению, гособвинение должно быть заинтересовано в установлении только и только истины, а не «подтверждения чьей-либо правды», как тут заявила Г.И. Черенкова.

Далее, я бы хотел вновь обратить внимание, на то, что гособвинение обвиняя меня по ч.4 ст. 160 УК РФ в том, что я якобы присвоил и растратил денежные средства кооператива, при этом противоречит само себе, поскольку тут же подтверждает, что у меня не было никакого служебного положения в кооперативе. Я ведь в нём никогда не работал. И никаких денег под отчет или на какие-либо целевые нужды не получал. Соответственно априори ни присвоить, ни растратить ничего в принципе не мог.

А если к примеру принять версию о том, что от моего имени получались какие-то денежные займы, то в таком случае необходимо также принять и то, что эти денежные займы были в полном объеме погашены. Поскольку и то и другое, подтверждается равноценными расходными и приходными кассовыми документами. Хочется отметить, что гособвинение почему-то, по какой-то причине, возможно оказывая давление - озвучило невероятную сумму ущерба. Совершенно не учитывая, что многие из потерпевших получили свои деньги обратно. Да, возможно, эти деньги были возвращены в виде процентов, но в любом случае, если эти деньги были возвращены - они не могли быть присвоены и растрачены.

Далее гособвинение заявило о том, что у меня якобы была консолидированная с А.В. Федорцовым позиция и остальными, направленная на умысел и на хищение. Однако это не только ничем не подтверждается, но и напротив - в процессе исследования документов было установлено, что большая часть операций носила объективный характер. При этом я никакого доступа как к самим средствам пайщиков, так и к их распределению в отличии от Г.И. Черенковой, никогда не имел. Имея лишь право на общих основаниях, как и любой другой гражданин, выступать лишь в роли заёмщика.

Таким образом на сегодняшний день, по моему мнению, достоверно установлено, что я никогда не имел никакого отношения к управлению кооперативом, вопреки ранним утверждениям Ростовской областной прокуратуры и гособвинения. Также в кооперативе я никогда не работал, соответственно никаких денег, как должностное и материально-ответственное лицо - не получал.

Далее, также в суде достоверно установлено, что обвинение по ч.4 ст. 160 УК РФ мне никогда не предъявлялось. В связи с чем я никогда не допрашивался ни в качестве свидетеля, ни в качестве подозреваемого, ни в качестве обвиняемого.

Таким образом, в данном деле имеются те самые грубые процессуальные нарушения, о которых неоднократно заявлял, как о недопустимых Генеральный прокурор РФ, что требует особого внимания.

Все это делает моё уголовное преследование - незаконным.

Кроме того, гособвинитель, продолжая фантазировать, каким-то образом утверждала, непонятно почему с учетом того, что я лишен был возможности дачи показаний, что я признал вину по ст. 172.2 УК РФ. Чего никогда не было, что на мой взгляд свидетельствует не просто о надуманности, а об осознанном и умышленном, заведомо ложном обвинении, объявленном гособвинителем на стадии прений. С моей точки зрения, такой гособвинитель не может заслуживать доверия, как и все его доводы.

При этом хочу отметить, что гособвинитель, фактически, отказала мне и моей стороне защиты в проверке версии изложенной Федорцовым о создании им финансовой пирамиды, что по всей видимости является как раз краеугольным камнем той позиции, которая лоббируется с момента начала уголовного преследования по данному делу. Речь идет о сокрытии факта образования руководством кооператива финансовой пирамиды. Как же мы могли это проверить с учетом того, что фактически, экспертизы были сделаны не по документам первичного бухгалтерского учета, а на основании неизвестных выводов, не назначенных экспертиз? В судебном следствии, по моему мнению, мы могли это проверить только исследуя первичных бухгалтерскую документацию в полном объеме. Только тогда стало бы известно в конечном итоге, с учетом недостоверности и недопустимости экспертиз, что же на самом деле произошло в кооперативе. Куда ушли деньги потерпевших и каким образом. Тем более, что в судебном следствии было установлено, что кассовая документация кооператива неоднократно переделывалась. На манипуляции с кассовой документацией кооператива также указывал один из главных бухгалтеров кооператива – Е.Ф. Матвиенко, которая не желая с этим мириться из кооператива уволилась. Однако против установления истины при поддержке суда, выступили гособвинитель Ю.В. Корсунова и генеральный директор кооператива Г.И. Черенкова. Почему?

Очевидно, что к созданию финансовой пирамиды я не имею отношения. И по всей видимости это - одна из причин, по которой гособвинение и суд отказали моей защите в исследовании кассовых документов. Поскольку на сегодняшний день, необходимо оправдать мои заключение и срок содержания под стражей. Необходимо оправдать сам факт моего привлечения к уголовной ответственности. Для чего теперь как я понимаю «все средства хороши».

Также, хочу обратить внимание суда на то, что данное дело с самого начала развивалась странным образом. Поскольку из «тела» единого предприятия был выделен самый обеспеченный денежными средствами Сочинский филиал кооператива, куда и уходили деньги Новочеркасского филиала. Причем, странным образом к исчезновению этих денег, был причастен племянник Черенковой - Станислав Черенков. Которому и следствие, и прокуратура и суд на слово поверили, что он якобы вернул более 255 млн. Которых в итоге недосчитались в том числе и в этом деле. И которые почему-то теперь вменяются мне как похищенные.

Все это явно является звеньями одной цепи, направленной на сокрытие реальных обстоятельств. Для этого, практически все время по ходу этого уголовного дела отсекались все возможности по доказыванию каких-либо иных версий. Версий, которые либо опровергли бы версию обвинения, либо, что более правильно - помогли бы установить истину.

Таким образом, тенденциозность и заинтересованность присутствуют в данном деле изначально.

Что касается показаний Г.И. Черенковой и Л.А. Приймак вкупе с другими заинтересованными лицами, то они ничем не подтверждаются и являются версией заинтересованных лиц, выдвинутой ими в свою защиту.

Так, хотелось бы ещё раз коснуться версии, которую в свою защиту выдвинула Л.А. Приймак в том числе в последнем слове.

Как она сказала - мы работали с ней вместе много лет. При этом нас окружали сотни разных лиц. Удивительно, но одно из этих лиц не стало очевидцем тех действий о которых заявила в суде, второй раз изменив свои показания Л.А. Приймак. Таким образом, так называемые показания Л.А. Приймак являются не просто ложью, но всего лишь попыткой спастись, оговаривая меня в интересах гособвинения в обмен на смягчение, что с общечеловеческой точки зрения, как-то можно понять, поскольку у неё несовершеннолетняя дочь, но нельзя оправдать.

Кроме того, говоря о версии Г.И. Черенковой. Как стало известно, вчера - несмотря на приведенные защитой доводы, несмотря на решение Новочеркасского суда, Черенкова продолжала продавливать свою версию о том, что я якобы каким-то образом вручал какие-то средства её супругу Федорцову. Чего никогда не было. Её версия выстроена только для того, чтобы скрыть ту самую финансовую пирамиду и реальную схему вывода денежных средств, что по какой-то причине пытаются скрыть и орган предварительного следствия и гособвинение и суд.

Таким образом, считаю, что мы не достигли в данном процессе главной цели и задачи правосудия: установления истины. Что привело к искажению конечной картины, выразившееся в отношении гособвинителя к данному процессу и очередному, новому обвинению.

Кроме того, хочу обратить внимание на некую предвзятость гособвинения в отношении меня. В чем это выражалось? При изложенных обстоятельствах, гособвинение запросило мне практически наибольший и максимально возможный срок наказания за то, чего я не мог совершить, если не учитывать А.В. Федорцова, который был председателем кооператива. Мне - человеку, который вообще к кооперативу не имел никакого отношения. При этом гособвинитель обратила внимание на какое-то моё поведение и отношение к содеянному. Насчет будто бы содеянного - я своей вины не признавал и не признаю, поскольку того, что мне инкриминируется не совершал и являюсь абсолютно невиновным человеком. А, что касается моего отношения, так вероятно гособвинитель имела в виду мою попытку доказать свою невиновность так, как велит закон. Не вступая ни в какие закулисные переговоры.

Кроме того, гособвинитель запросила такой огромный срок с учетом моей личности. Что же она имела в виду? В материалах уголовного дела по мне нет ни одной отрицательной характеристики. Однако, при этом есть - патенты на изобретения и полезные модели, благодарственные письма из храмов, учреждений культуры, а также от спортсменов и боевых товарищей воинов, погибших при исполнении своего долга, свидетельства о том, что я как предприниматель создавал рабочие места, таким образом деятельно участвуя в развитии современного российского общества. Учитывая эту часть выступления гособвинителя - я сделал вывод, что мне таким образом указали - не тем помогал. Нужны были какие-то другие способы и помощь каким-то другим, конкретным лицам. Мне непонятно такое отношение, поскольку гособвинитель представляет государство и закон.

В итоге - я не вижу реальных и законных оснований для моего уголовного преследования и обвинения, если не считать предположений гособвинения и голословных версий заинтересованных лиц.

Однако, не питаю иллюзий и не сомневаюсь, что для завершения уголовно-правовой расправы осуществляемой надо мной уже более 6 лет - суд вынесет несправедливый, обвинительный приговор.»

#ДелоОсипенко #Последнееслово #ПравовойБеспредел #Новочеркасскийгородскойсуд #Предприниматель #Прокуратура

Команда Эгрегор

    Для участия в проекте Эгрегор, обращения за помощью, предоставления, публикации информации либо получения консультации, обращайтесь к нам нажав на кнопку внизу данного текста.

     Вы можете подписаться на "Хроники уголовного преследования"  Осипенко Ю.В. и следить за развитием ситуации  этого проекта Эгрегор.